Christmas In Hollywood

Каждое название — вымучено, как последнее,
Каждая строка — как снег, вот-вот растает,
В голове бардак, на полках пыль столетняя,
Сознание опять куда-то уплывает.

Мой разум захламлен, почти нет вдохновения,
Опять сижу одна, в своей густой тени,
Мой мозг чем-то томим, и он, без сожаления,
Гниёт почти что весь во мраке вечной лжи.

Пуста моя душа, пусты мои творения,
Пускаю пыль в глаза, ленюсь, безбожно вру.
Я грешник, я поэт, я — темнота затмения,
Служитель милых муз, обычно по утру.

Я тихо отживу, всё то, что мне положено,
Всю тихую печаль, дни, месяца, года,
И буду здесь одна, никем не потревожена,
Я в этой пустоте останусь навсегда.

Уходите, пожалуйста, - нафиг,
Забирая с собою свой шлейф —
Воспоминаний, ненужной грязи,
Вы теперь в списке левых людей.

Уходите совсем, безвозвратно,
И сожгите все письма и ложь,
Что дарили, просились обратно —
Ничего уже взад не вернешь.

Уходите к другим, новым людям,
Им дарите любовь и тепло,
Забывали других, и меня позабудем,
Это, в общем-то, не тяжело.

Эти улицы стали моим проклятьем,
Я бегу от бессилья, бессильно рыдаю.
Падаю навзничь холодным осколком,
Прошлое я разорву, по кускам разметаю,
В голове пробежит электрическим током.
Я порву твои мысли, пароли и клятвы,
Память сердца порою так невыносима!
Мои мысли становятся невероятней.
Я скучаю, наверное, очень сильно.
Мне наверное жаль, что всё так получилось,
Я наверное кричу, а быть может и плачу.
Я тебя отпущу — в небеса, на удачу.
Знаешь, ты подарил мне то, что не снилось.

Посмотри мне в глаза, как в последний раз.
Подойди же, пожалуйста. Ближе.
Нашу память сотру я длиной автотрасс,
Подойди же, лишь раз. Не обижу.

И не мучай меня, лишь один раз ответь,
А она тебе правда дороже?
Не молчи, обещаю, не подойду впредь,
Больше я тебя не потревожу.

А я плакать не стану, меня не жалей,
Я сожму кулаки и забуду,
Обещаю, однажды я стану сильней,
Успокойся, страдать я не буду.

Руки вновь протяну к твоим сильным плечам,
Ты меня оттолкнешь и закуришь.
К горлу кровь подступает и к мокрым глазам,
Я же знаю, что ты меня любишь.

Ты же сам говорил. Да, я верю, и пусть
Все другие считают, что лжешь ты. 
Я с лица все ж смахну незаметную грусть,
А душа вновь раскинет пустОты.

Развернусь и уйду, ничего не сказав, -
Мы об этом сто раз пожалеем.
Я — слезами в подушку, ты — пеплом в глазах,
Глупые и любить не умеем.

И лишь холодная луна
моими мыслями полна.
Меня согреет лишь она.
Лишь она.

Крикливый чаек перезвон
услышит мой протяжный стон,
завоет с ветром в унисон,
и я опять в тебя влюблён,
но я — не он. 

Я вижу мысли, вижу сны,
они опять тобой полны,
так полетели ж, до луны?
Лишь я и ты. 

Хочу услышать лишь одно, -
что вместе быть нам суждено,
но есть здесь «но», -
ты не со мной. Не со мной.

И вновь холодная луна
моими мыслями полна.
Меня согреет лишь она.
Она одна.

Во мне умер человек, -
Вроде бы прекрасный,
Тот, что мог прожить бы век,
Счастливый, но несчастный.

Во мне умер человек —
Лирик и мечтатель.
Не хоронен, не отпет —
Умер как предатель.

Во мне умер человек —
Тяжко и в мученьях.
Знал он, что это — побег,
Не просил прощенья.

Во мне умер человек —
Знаете, устал он. 
Скоро к Смерти на ночлег —
Отдохнём. Морально.

Запинайте меня гадами!
Я хочу умереть как панк —
не с женщинами и цикадами,
а в жестокости уличных драк!

И ненавистью выдраны глазницы,
Под тяжестью небес гниет мораль,
Черного снега хлопья на ресницы
Кидает наплевательски февраль.

И острой болью снова ты разбужен,
Спасенья ищешь в черных зеркалах.
Улыбку спрячь — ты никому не нужен,
Зияют ран распятия в очах.

Страданиями тело вновь объято,
Ты предоставил боль свою ветрам,
Твои печали людям непонятны,
Их с ветром диким делишь пополам.

Все, что твое сознание пугало,
Убьет небес прогнившая мораль,
Жизнь слишком часто тварей всех спасала,
Их пожалел и радушный февраль.

Ты снова спрячешь слезы за руками,
Оставил небесам еще лишь шанс.
Избиты вопли смертных всех плетями —
А ты, желая жить, берешь реванш…

Руки куревом пропахли,
В легких дым от сигарет,
В драной я сижу рубахе —
Где ж мои пятнадцать лет?

Где же стаи обещаний,
Что давали мы с тобой?
Ладно, сядем у кальяна,
Мы не дружим с головой.

Мы забудем это детство,
Непорочность детских лиц.
Новое наступит лето,
Жизни желтизна страниц.

В жизни снова будет тяжко,
Снова будем мы с тобой,
«Мам, еще одна затяжка,
Мы не дружим с головой.»

Упади, прижмись к земле поближе,
Я под крышкой гроба плохо слышу.
Ты прости, что я тебя не вижу,
Здесь мне бархат нагло тело лижет.

Я была с тобою, пусть, немного,
У любви ведь странная дорога.
Мы не знали, что будет в финале,
Может, так и было в идеале.

Может нужно было мне разбиться,
Вдруг нам суждено было проститься?
Встань с земли, не плачь, иди молиться,
Ничего уже не возвратится.

Знаю я, родной, тебе не спится,
Ты смирись и перестань крутиться.
Я была с тобою, пусть, немного,
У любви ведь странная дорога…

А ты заполни пустоту,
Что создал в сердце явно сам,
А ты закончи ту игру,
Пусть даже с горем пополам.
Ищи, страдай, влюбляйся, плачь —
Просто бери от жизни все.
Своей судьбы ты сам — палач,
А ритм жизни пусть несет
Твои мечты, ты как циркач —
Играешь, строишь, может ждешь,
Теряешь смысл жизни, снова,-
Ты все это переживешь,
Да, скоро будешь жить толково.
Да — да, живи, не зная бед,-
Играй, мечтай, молись, люби,
Забудь, что есть и слово «Нет»,
Живи, любой ценой, живи.

Судьбы чарующее время
Творить так падко чудеса.
Неся отважно свое бремя,
Не глядя Господу в глаза.

Меняя дни, меняя ночи,
Терпя провалы, дерзкий крах.
Смиренно опуская очи,
Ища мольбу в твоих глазах.

Судьбы избранник ты, любимец,
Ее же — странный властелин.
Закланье для тебя — как гибель,
А на свободе ты один.

С боязнью агнца жизнью правишь,
Терпя несчастья, горе, крах,
Судьба ж — заглядывает в очи,
Ища мольбу в твоих глазах.

Мы сохраним красивой прозой
Свои мечты, цвета и грезы,
В стихах напишем же про то,
Как глупо, скупо, «всё — ничто».

И должное в своих стихах
Мы отдадим лишь тем, кто глуп,
Кто подкупил нас, хоть и скуп,
Меняя разум на испуг.

Мы будем все — цветным дождем,
Фонтаном льясь на всех людей —
На депутатов, на б**дей,
Крича о правде, обо всем.

И гения мы своего, убив красиво —
Не щадя,
Оставим просто на потом,
Облить всех слухами летя.

Всех будем грязью поливать,
Лишь о хорошем умолчим.
Будем с их чуствами играть —
Свои ж… в порядке сохраним!

Пора признать, что мы больны.
И хоть невинны и милы,
И улыбаемся в ответ.
А искренне ль все это?
                                  Нет.

Наивной прозой сохраня
Свои далекие мечты,
Из глубочайшей пустоты
В жестокость жизни уходя.

Не понимая, кто так мил
И для кого утрачен свет
Кто предан был, кто нас любил.
А искренне ль все это?
                                  Нет.

17.01.11 г.